смутно представляли

Те, что смутно представляли себе общее положение в столице или могли наблюдать лишь за некоторыми сценами на Невском проспекте, выносили впечатление, что именно учащаяся молодежь («мальчишки и барышни»)—главные участники «беспорядков». Отдельные воинские команды, появившиеся на центральных улицах по приказу штаба военного округа, пока не внушали больших опасений. «Солдаты открыто заявляют,— с удовлетворением отмечал 24 февраля в дневнике начинающий научный работник И. А. Боричевский,— что идут насильно — „иначе расстреляют». „Сейчас одна публика, потом будет и публика, и солдаты», — так говорил публике драгун на Мойке, пользуясь тем, что офицер был не очень близко».

Некоторые интеллигенты попадали в самую гущу событий совершенно стихийно. Снова обратимся к тетрадкам О. В. Синакевич. Встретив по дороге в гимназию, где она совместительствовала, колонну демонстрантов и крайне возбужденную публику на панелях, она позвонила в учительскую и сказала, что не приедет, так как на Выборгской слишком тревожно. «Потом вызвала Тилю и Якова (родственники Синакевич. — О. 3.) и вышла с ними к нашим воротам. Посреди улицы шла толпа, направляясь к Литейному мосту».

Далее О. В. Синакевич подробно записала, как они, все трое, прошли с колонной рабочих от Нижегородской улицы к Литейному мосту и здесь наблюдали, как рабочие, остановленные несколькими рядами полицейских и казаков, стали прыгать на невский лед и, «увязая по колено в снегу, спеша и спотыкаясь, потянулись вереницей наперерез через реку». На набережной «было по-необычному людно и оживленно».

Оценивая восприятие буржуазной и мелкобуржуазной интеллигенцией уличных событий 24 февраля, приходится учитывать довольно широкую распространенность домыслов.

Добавить комментарий