Крайне подозрительно

Крайне подозрительно относился ГУС к русской классике. Даже ряд произведений Пушкина и Лермонтова показался ему нежелательным в детской книге. Так, например, рукопись учебной книги «Земля», адресованной «крестьянской молодежи и деревенским школам 11-й ступени», вызвала ряд замечаний рецензента.

Среди них — включение в хрестоматию отрывка из «Капитанской дочки»: «Если уж давать его, то надо сопроводить комментариями: взятый в отрывочном виде, он с особенной резкостью выдвигает дворянскую идеологию рассказчика («бунтовщики», ангельское спокойствие Марьи Ивановны и т. п.» (III — ф. 298, on. 1, д. 91, л. 40). Цензоры ГУСа были единодушны со своими дореволюционными коллегами из Особого отдела Ученого комитета. Было и существенное отличие: на первый план выдвигалась обойма произведений, звавших к активной борьбе. Пока еще не самых худших авторов: в дальнейшем они черпались у третьеразрядных писателей, искупавших недостаток «художественность» своей «идейностью» и «революционностью».

С плоско-примитивных «классовых» позиций рассматривалось творчество замечательных русских авторов, писавших для детей. Так, сама Крупская решила выступить в роли рецензента ГУСа, дав отзыв на «Сказки» Д. Н. Мамина-Сибиряка, которые собирался выпустить известный частный издатель Г. Ф. Мириманов в 1928 г. Ей не понравились сказки «Про козла упрямого» и «Про воробушку — черную головушку». «Надо сказать,— пишет она в своем отзыве, — что в них проглядывает архи-мелкособственническая идеология». В сказке «Не мое дело» — она нашла прославление «эгоизма». «Вообще, — замечает она, — в сказках Мамина-Сибиряка изображаются под видом зверей люди-одиночки, думающие только о себе, люди эгоистические и глупые холодные резонеры. Многое будет чуждо современному ребенку…» (III — ф. 298, on. 1, д. 90, л. 50). Еще более строга была некая Шулытина. Присоединившись к Н. К. Крупской в опенке сказок Мамина-Сибиряка.

Добавить комментарий