«Из-за голода?»

«Из-за голода?»—спросил он меня. «Нет,— ответил я,— из-за справедливости».— «Если из-за справедливости, тогда не торопись».— «Почему?» Я не совсем понимал. «Может быть, есть и другие желающие,— пояснил он мне,— тогда придете сразу группой. Так будет лучше». Не знаю почему, товарищи, но здесь меня взяло сомнение. И я сказал ему, то есть обманул. Захотелось мне его испытать. «Нас много»,— сказал я. «Кто?» Он хотел точно знать. Я наобум назвал несколько фамилий: Бревенко, Еремюк, Толанюк, Пынзару, Булчя. Булчю он не хотел принимать, другими был доволен. Он потребовал от меня, чтобы мы не упускали случая подорвать коллектив. «Подорвать?» — спросил я, и будто сразу просветлело у меня в голове. Но я все выпытывал, думал, что, может быть, ошибаюсь.

Хотел знать точно. «Разве вы не хотите объединиться?»— спросил я Виташа. Он почувствовал, что запутался, и смутился, но быстро пришел в себя (Кирилл слегка улыбнулся). «Мы хотим объединиться,— утверждал Виташ,— но при этом руководстве, которое нас ненавидит, не можем этого сделать. Нужно сначала ослабить коллектив, чтобы дела в нем шли все хуже и хуже, а потом с помощью наших людей свергнуть руководство. Ваш выход из коллектива будет первым ударом, вроде как бы сигналом…»

Кирилл остановился. Видно было, что ему трудно говорить. От волнения его голос стал хриплым, щеки покрылись румянцем, пальцами он нервно теребил края короткой украинской рубахи, которую носил поверх брюк.

— Я верил Виташу, думал, он человек честный. Ну, думаю, было недоразумение, да и провокация к тому же. Я считал, что он старается добиться единства, а он, как видно, думает совсем о другом: как бы разрушить коллектив, как бы нарушить наше единство. Так и сказал: «Завтра утром открыто уходите, постарайтесь увлечь и других, вызвать замешательство». И даже руки потирал и глаза закатывал от удовольствия. «Гм… Гм…— все бормотал про себя.— Ну и покажу я им! Ну и покажу!»

Добавить комментарий