должное Лю Фэню

Стоит отдать должное Лю Фэню: это написано за полстолетия до зачина крестьянской войны 874-901 гг., словно в предвидении ее, чреватой для империи мощной, сокрушительной встряской.

Есть, однако, еще более любопытный и многозначительный документ, хотя и принадлежащий времени, когда основные события крестьянской войны уже отгремели, но к уяснению обстоятельств, в которых та рождалась, имеющий непосредственное отношение. Примечателен же этот документ не столько даже самой по себе конкретикой его содержания — тут много прямых «перекличек» с только что упомянутыми и другими памятниками танской публицистики, сколько своим адресантом—тем, от кого он исходил. Имеется в виду «Преисполненное благодати августейшее послание» (Лэ инь), обнародованное на рубеже июля и августа 887 г., следовательно, через 3 года после гибели Хуан Чао и «укрощения» главных очагов крестьянской войны, а обязанное своим появлением теперь уже 25-летнему, т. е. отнюдь не отроку, Ли Сюаню [32, цз. 86, с. 492-495]. В нем верховный танский правитель — разумеется, не без досады и горечи — вспоминал и пытался истолковать, почему и как в самом начале его царствования постигла Срединную империю столь сильная встряска.

Главную вину возлагал он на должностных лиц государства— от чанъаньских сановников до областных и уездных начальников, среди которых насчитывалось немало таких, что и «не стремились должным образом нести свой обязанности», и в поведении которых «возобладали алчность и жестокосердие». Однако особо «воздал» Ли Сюань генерал-губернаторам, чье «призвание — стать опорой в поддержании порядка, пестуя добросердечие и верша умиротворение», но они это «презрели». В администрации на местах, продолжал Ли Сюань, оказались как «падкие до наказаний и щедрые на убийства», так и те, кто «драл с земледельцев по две, по три шкуры».

В результате немало крестьян «забрасывали [свои] занятия; распадались семьи, старшие родственники подавались на юг, а младшие —на север. Несть числа доведенным до голода, а еда недоступна, мерзнувшим не во что одеться. Спасались бегством кто куда, укрывались подалее в горных ущельях. Захирели и хлебопашество, й шелководство. Бездождье и наводнение следовали одно за другим. Накапливалась всеобщая неприязнь и рознь. Разбойники сходились в своры. Все преисполнялось возмущением, достигло [оно] и высших сфер. Стихия неистового гнева бушевала на тысячи.

Добавить комментарий